В 10Б классе долгое время не было постоянного учителя шведского языка. Один ушёл в декрет, другой не выдержал даже месяца. Когда появилась Анна Вячеславовна — молодая, спокойная, аккуратная — ученики переглянулись:

«Ещё одна… Надолго не задержится.»

Первый урок начался сразу как проверка.

— Итак, откройте тетради… — начала учительница.

Ученики издевались над новой учительницей, пытались довести её до слёз, но через несколько минут произошло нечто неожиданное

— Мы их не принесли! — крикнул кто-то с задней парты. Смех.

— Может, вы сначала представитесь, прежде чем нас учить? — ехидно сказал другой.

— Хорошо. Анна Вячеславовна, — спокойно сказала она. — И я…

— Анна Виагра-ловна! — выкрикнула одна из девушек.

— Духи из прошлого века и очки как у старой бабки! — смех стал громче.

Кто-то включил на телефоне звук ослиного крика. Класс взорвался смехом. Пока она что-то объясняла у доски, бумажный самолётик прилетел ей прямо в спину.

Учительница обернулась.

Ученики издевались над новой учительницей, пытались довести её до слёз, но через несколько минут произошло нечто неожиданное

— А вдруг она сейчас заплачет и убежит, как предыдущая? — прошептал один из учеников, но так, чтобы она услышала.

Кто-то громко зевнул и специально уронил книгу на пол. Остальные подхватили — теперь падали книги, скрипели стулья, а кто-то открыто листал TikTok на планшете.

И тогда Анна Вячеславовна неожиданно села на край учительского стола и тихо, почти буднично сказала… Весь класс застыл, услышав её слова…

— Знаете, я не всегда была учителем. Ровно год назад я работала в онкологическом отделении для подростков. Там были ровесники вам. Некоторые мечтали просто дожить до выпускного. Для них всё было важно: книги, стихи, просто возможность поговорить.

— Один мальчик, 17 лет. Диагноз — саркома. Мы вместе читали «Евгения Онегина», потому что он уже не мог говорить.

Класс немного притих.

Ученики издевались над новой учительницей, пытались довести её до слёз, но через несколько минут произошло нечто неожиданное

— Он держал книгу, хотя пальцы уже не слушались. Он сказал мне: «Жаль, что я раньше не любил книги. Сейчас я бы всё отдал, лишь бы просто… сидеть на обычном уроке. Без капельницы.»

В классе стало заметно тише.

— Девочка в другой палате, — продолжила учительница, — мечтала просто ходить в школу. Просто сидеть в обычном классе. А вы, дети… вы живёте их мечтой, но ведёте себя так, будто жизнь вам что-то должна.

— Я не собираюсь вас жалеть или уговаривать. Я знаю, чего это стоит. И если вы хотите это понять — продолжайте в том же духе.

Она встала, поправила стопку тетрадей на столе, поправила очки и открыла журнал. Остаток урока класс не произнёс ни слова.

С этого дня никто больше не называл её обидными прозвищами и не шутил за спиной.