На окраине деревни, под приглушённый плач и шорох ветра, проходили похороны. Деревянный лакированный гроб уже стоял у вырытой могилы, а земля рядом была свежей и ещё влажной. Несколько мужчин читали молитвы, остальные молча стояли с опущенными головами. Атмосфера была тягучей и скорбной.

И вдруг — словно гром среди ясного неба — тишину разорвал топот копыт. Все обернулись.

Из лесной чащи показалась лошадь. Грациозная, сильная, с блестящей каштановой шерстью и белым пятном на лбу. Она бежала прямо к людям, пронзительно глядя вперёд. Паника охватила присутствующих. Кто-то закричал, другие разбежались. Подумали, что животное дикое, испуганное, возможно, даже бешеное. Кто-то закричал, что оно может растоптать могилу, навредить людям — ведь лошадь мчалась на полной скорости.

Но, не обращая внимания на крики и суматоху, животное продолжало движение и вдруг резко остановилось прямо перед гробом. Почти вплотную. Ни на шаг дальше.

Лошадь стояла, словно окаменев, не моргая и не двигаясь. Люди начали медленно подходить, но никто не решался приблизиться — слишком непредсказуемо вело себя животное. Попытались отогнать её — громкими голосами, руками, жестами. Но лошадь словно не замечала никого, кроме гроба. Она не собиралась уходить.

Когда пришло время прощаться с покойным, лошадь сделала то, после чего все оцепенели от ужаса

Лошадь наклонила голову, тихо заржала, издав жалобный, тягучий звук, словно зов. А затем подняла переднее копыто и мягко постучала по крышке гроба.

Сначала один раз. Потом второй. Люди онемели. Животное повторило движение, будто стараясь «разбудить» того, кто лежал внутри.

Она звала. Она тосковала.

Кто-то тихо прошептал, вспомнив: это ведь его лошадь. Единственный близкий «друг», которого он вырастил с жеребёнка. Всю жизнь они были рядом — человек ухаживал, кормил, лечил, выгуливал даже в самую лютую погоду.

Теперь всё стало понятно.

Лошадь пришла не случайно. Она почувствовала. И прибежала… проститься.

И больше всего поразило то, что даже после окончания церемонии, когда все ушли, лошадь осталась стоять у гроба, молча, с опущенной головой. Её не увели. Она не ушла.